Кирил Кащеєв та Ілона Волинська / Выборы по Паркинсону. Частина 1
«Требуется
Сирил Н. Паркинсон «Законы Паркинсона»
Высокая тощая стерва в черном — ненавижу тощих стерв! — дочитала последнюю строчку, посмотрела на нас поверх своих узких прямоугольных стервозных очков, захлопнула красную папку и скомандовала:
— Господа, вы можете сесть!
Со следующим диагноз ясен. «Ихний», «ейный», «хворточка» и «просрачиваем». Крепкий хозяйственник, твердая
Его сосед — угрюмый неопределенный молчун. Еще ни звука не произнес. Загривок бычий, башку пригнул. Мобила, костюм от Босс, часы от Картье — новая форма новых русских. Только золотые перстни на каждом пальце слегка выбиваются из имиджа. Что хочешь ставлю — под золотыми перстнями еще одни, татуированные. Топтал зону, топтал. Жаль, не опустили и не зарыли там козла.
Ну и последний. Кого ненавижу даже больше тощих стерв — таких. Самоуверенных сволочей. Американский типаж, взлелеянный Голливудом: благородный загорелый профиль, прищур от Клинта Иствуда. Образование юридическое, два языка, стажировка заграницей, свой бизнес. Взгляд почувствовал моментально, вскинул голову, улыбнулся: тридцать два блендаметных зуба наружу.
Спокойный, лыбится! Гад.
Фигня, нельзя собой владеть, когда знаешь, что предстоит! Я — человек сдержанный, даже очень сдержанный, в меня это воспитанием вложено, а все таки… Или
Черная тощая стерва многозначительно откашлялась:
— Итак, господа! Несколько последних слов… для приговоренных.
— Ну зачем так пессимистично, — пробормотал толстячок. Его голос, мягкий жирный голос, испуганно дрогнул. Боишься? Правильно делаешь! Сидел бы дома.
— Затем, чтобы вы не тешили себя напрасными иллюзиями, — отчеканила очкатая сука. — Отказавшись от дискредитировавшей себя обычной выборной процедуры и присоединившись к предложенной Международным Конгрессом политологов специализированной выборной системе, ваш народ показал высокую степень политической зрелости. А вы, господа, совершенно добровольно и без всякого принуждения согласились участвовать в предвыборной кампании нового типа.
Ой, ой, ой, народ «показал»! Кто его спрашивал, этот народ? И кто б позволил вашему гребаному Конгрессу тут распоряжаться, если б не бабки. Ткнули носом, как щенят: или выборы по испытательной системе, или хрен от нас хоть цент увидите. Надоело свои кровные в вас, словно в печку кидать. Подавайте настоящего лидера, чтоб, как они там выразились: «гарантированно обладал качествами, необходимыми для руководства страной в кризисный период». А не то кредиты скачаем, новых не дадим, по миру пустим, без штанов оставим. Вот сидим, как последние придурки: вместо того, чтоб самим перед избирателями распинаться, слушаем, как политологическая сучка миссионерствует:
— Предлагаемая Конгрессом испытательная система выборов высоко результативна: все испытания для кандидатов пройдет лишь человек, в полной мере наделенный качествами, необходимыми для дальнейшей успешной деятельности на высоком посту. Испытательная система объективна: электорат можно обмануть, испытание — никогда. К тому же она значительно дешевле выборной — никаких бюджетных затрат на избирательную кампанию, никакого админресурса, никаких сомнительных спонсоров. Испытательная процедура независима как от влияния внутри страны, так и от внешних вмешательств — ее организация доверена нашему Конгрессу политологов, а Конгресс является совершенно автономной организацией и не подчиняется даже ООН.
— Ага, ООН не подчиняется, зато перед
Корчит из себя бог весть что! Пусть не воображает, что здесь одни лохи сидят. То есть, лохов тут, конечно, полно, но
Она медленно сняла свои сучьи очки, закусила дужку острыми зубками и вперилась в меня. Разглядывает, словно я ей экспонат в кунсткамере.
— Вы плохо начинаете, милейший! — (И это она мне! Дрянь! Мерзавка!) — Точнее сказать, вы начинаете рано. Если вам повезет, — она на мгновение остановилась, — Если вам очень сильно повезет, и вы пройдете все испытание до конца, вы сможете внести любые изменения в отношения вашей страны и нашего Конгресса. Можете даже вообще отказаться от наших услуг, — и она победно улыбнулась.
Я чуть не завизжал от бессильной злости. Знает, мразь, и про кредиты, и про условия — и издевается. Попробуй, откажись, завтра же очнешься нищим в голодающей стране и будешь ждать, когда озверевшая толпа растерзает тебя на части.
Но стерва еще не все сказала:
— Но для начала — вернитесь живым! — она водрузила очки обратно на нос и отвернулась.
Думаешь, добила, да? Посмотрим, мы еще посмотрим! Ты у меня еще…
— Абсолютная прозрачность испытательной процедуры обеспечивается группой независимых наблюдателей, которые буду следит за ней через видеокамеры.
— И последнее. Несмотря на наши многочисленные предупреждения, некоторые участники испытательной процедуры думают, что угроза физической ликвидации — всего лишь предвыборный трюк. Еще раз предупреждаю — это не так. Народам нужна твердая, стабильная власть, которая будет заниматься делом, а не тратить время на бессмысленную, никому не нужную внутреннюю грызню. Испытание позволяет не только поставить во главе государства самого лучшего, самого достойного из кандидатов, но и устранить опасность внутренних правительственных кризисов. И так вплоть до истечения срока полномочий и следующих избирательных испытаний. Короче: в эту дверь — она ткнула пальцем в блестящую металлическую дверь у нас за спиной, — войдут пятеро. Четверо: кто ошибется, кто не выдержит хотя бы одного испытания — там и умрут.
Я передернул плечами — от двери ощутимо тянуло холодом прозекторской.
— Каждый человек имеет право на ошибку. И на второй шанс.
Это кто же у нас такой… благородный? Ну конечно, наш супермен, кто же еще! Ну сейчас стерва тебе выдаст! Но она только скользнула по нему взглядом и пожала плечами.
Слушайте, похоже, он ей нравиться! Крутую как не строй, баба — это баба, и думает п…ой. Да я поэт!
— На каждом из вас закреплен датчик.
Я невольно повел плечом, чувствуя как тянет кожу полоска пластыря. Каменный век, честное слово! Тратят деньги на всякую политологическую заумь — лучше бы придумали
— Пока вы живы, здесь, у меня на дисплее, горит маячок.
— А если погаснет? — робко полюбопытствовал толстячок.
Сука в черном сухо усмехнулась:
— В точку отключения будет выслана похоронная команда.
Неужели самому трудно догадаться? Обязательно надо, чтобы это сказали вслух?
— А что, мы правда будем боксировать? — с тоской поинтересовался толстячок. Вот уж неймется человеку! — Я знаете ли, насчет бокса не
— Идеи Сирила Паркинсона являются лишь базовым руководством. В подборе испытаний Международный Конгресс политологов руководствуется особенностями страны, национального менталитета, современной экономической и политической ситуации. Даже временем года. Информация об испытаниях будет выдаваться кандидатам… в момент прохождения испытания. Готовьтесь быстро ориентироваться и принимать решения, господа. На вашем будущем посту это весьма пригодиться. Тому, кто выживет. — сука злорадно усмехнулась.
Ну посмейся, посмейся. Пусть только все закончиться…
— Господа, как только я открою эту дверь — испытательная процедура начнется. Последняя возможность, господа! Любой, кто боится потерять жизнь в драке за власть, может встать и уйти. Потом будет поздно.
Ну что же вы сидите?! Уходите, убирайтесь отсюда, чешите, спасайте жалкие шкуры. Эй, толстячок? Что — нет? А ты, молчун? Хозяйственник? Ну, супермен, он и есть супермен — сидит, как пришитый. Козлы! Идиоты! С кем тягаться собрались? Вас тут все равно, что нет! Ясно? Здесь все мое! И эта страна, и подлый народишко, и все!
А может, ну его к черту? Мотать, пока не поздно! Нет. Если даже толстячок не уходит, то я тоже — нет.
— Что ж, в таком случае — мы начинаем!
Сука снова поднялась и преисполнилась торжественности. Видела бы она себя — ведь это же смешно, смешно!
— Многоуважаемые наблюдатели! Многоуважаемые кандидаты! Руководствуясь идеями Сирила Н. Паркинсона об испытательной системе выбора глав государств и сформулированными создателями телевизионных
Мелкий противный холодок змейкой скользнул по позвоночнику и угнездился
Пауза затягивалась.
Ну хватит. Не надо лишнего драматизма.
— Всем приготовиться! Камеры! Пошел!
Дверь, льдисто поблескивая хромированной сталью, поползла в сторону. Услышав собственный порывистый выдох я понял, что не дышал. Ну и что я рассчитывал там увидеть? Огнедышащего дракона? Свою первую тещу (электорат любит шутки насчет тещи, они позволяют простому человеку думать, что между ним и власть имущими есть нечто общее). Только электората тут нет, а есть самый обыкновенный пустой бетонный коридор: тянется и сворачивает влево, и что там — неизвестно. И пока не войдешь, не узнаешь.
Политологическая сука, и ее Конгресс, и наш гребаный народ будут жить долго и счастливо, а мы пойдем туда, внутрь!
Мы все там сдохнем!
Нет. Только не я. Я не сдохну, я не могу.
Сделал шаг вперед и тут же качнулся назад. Остальные стояли. Чертов супермен застыл у самой двери. Внимательно, чуть прищуренным взглядом всматривался в глубину прохода — что там высматривал? Уголовный молчун и хозяйственник замерли плечом к плечу, и шарили глазами: заглядывали в коридор, искоса поглядывали друг на друга, но не делали и шага. Толстячок топтался позади всех, временами выглядывал у молчуна
Сзади раздался едва слышный смешок. Я обернулся. Тощая стерва сидела за своим столом, уложив подбородок на сцепленные пальцы и насмешливо наблюдала. А прямо над ее плечом таращился красный глазок камеры!
И тогда я понял — вот он, мой шанс! Шанс доказать, что я — лучше, я — круче! Обставить всех с первого хода! Пусть остальные жмутся, прикидывают и осторожничают.
У меня все получиться. Я буду первым!
Отпихнув в сторону молчуна, почти прыгаю в дверной проем.
Безумный, яркий, вибрирующий свет впивается в меня, рвет на части, выжимает глаза из орбит.
Мне же больно, господи, что же вы делаете, суки!!!
Тело мгновение покачивалось, подвешенное на кривых веревках электрических разрядов. Потом рухнуло, прямо под ноги этому высокому, накачанному, который на ковбойца з рекламы смахивает.
Черный обугленный кусок — рука или шо? — глухо хрупнул и отвалился.
От ведь, як выйшло.
Мужичонка был, мелкий, завзятый, в кресле вертелся, наче шило в одном месте. А теперь лежит черный, смаженый, пахнет. Салом копченым домашним.
Щось мени зле…
От не поеду больше домой. Если выживу — не поеду.
Ковбоец на смаженого поглядел и к девке. Прямо так в лоб ей и говорит:
— Вы хоть понимаете, что это зверство?
А девка — ну бетон девка, об такую хоть цуценят бей — на его слова только плечами пожала.
— Я вас предупредила — испытания начнутся сразу же, как откроется дверь. Нетерпеливость в главе государства так же недопустима, как и нерешительность.
За нетерплячку, значит, пидсмажилы.
Он на нас поглядел, зубищами белыми сверкнул не
И ничего. Пишев себе. Ну и я за ним. То не беда, что вторым. Лишь бы в конце первым.
Слышу, остальные сзади поспешают.
Идем, по сторонам поглядываем, чувство все время… такое… ну, неприемное, в общем, чувство. Хрен знает, что политологам в мозги шыбанет. Вот решат зараз, что для страны лучше президент без х…я. Чтоб никаких блядей — решить проблему на корню.
Шучу.
А веселише не становится.
То ли шучу не смешно, то ли…