Владислава Миколюк / Четырнадцать гениальных птиц
И опять приходиться смеяться во время, запланированное для слез. Жизнь действительно становится лучше или до меня доходит
Мама цитирует, мама самозабвенно слушает эту божественную музыку, мама уже идет в легком белом сари по дорожке, уложенной камнями…
Но папа сделал гениальных птиц, и они не станут менее гениальными только лишь оттого, что не признаны. А главное папино признание — это мама, ну или хотя бы я…
И мама, уже не в белом сари, не с философским блеском в глазах, совсем другая — постаревшая, но сильная, со своей безкомпромисной критикой.
Униженные и маленькие ростом, папа, со своими птицами, заходят в мою комнату. И папочка, так осторожно, так трогательно каждую из птиц посадит на телевизор. И каждая, своими большими стеклянными глазами, и еще одна, пятнадцатая пара , папиных глаз будут верить и искать здесь убежище.
Самое злое в мире сердце никогда не позволило сказать бы это. А я, такая эгоистичная, такая меркантильная, говорю это прямо в глаза, ныряя ножом в душу, как в вишневый пирог: «Я бы продала их…» и чувствую, как и без того, маленький и мрачный мой мирок становится совсем мизерным.
А на пластмассовых плиточках пола, возле двери, маленькие слезы — папины и его четырнадцати гениальных птиц, и их шаги, уже
В доме опять спокойно, светло и тихо играет непонятная и недостижимая индийская музыка.
А по чужой и холодной дороге непризнания большой мастер в больших порванных шлепанцах, раздавленный, с порезанной, как пирог, душой, ведет своё деревянное войско, своих гениальных птиц на