Юрій Соломко / ИзнанКа
| Чистое небо, Белое облачко Висит на нитках лохматое. Жизнь его недолгая — Урок высокой скорости Пролета жизни через мостовую, Старую, по которой ходим Не обращая внимания Не на нее, не на себя, не на прохожих Чем-то И одновременно на нас не похожих: По восприятию, привычкам, женщинам, Которые нравятся и которые раздражают, Мыслям, которые у нас возникают Уделяем внимание, Когда есть свободное время, Но его, как правило, мало И оно выпивается залпом, Как правило, и очень редко Маленькими холодными вкусными глотками, Чтобы |
| Девятый этаж Окно Полнолунье Вокруг светло Жарко От тебя тепло Глаза блестят Дыханье шепчет Любовь |
Она Мечта прохлады Тишина Сплетенье взглядов И мы Одни В огромном мире На балконе счастья Нами созданной картины |
| Ничего мне не надо белозубая нимфа - Я играюсь улыбкой от скупого безделья, Я сторонник пространных речей и законов, Которые можно не выполнять. Я сторонник не брошенных женщин - Напомаженных, чистых, красивых. Одним словом, таких как ты - Вполне богатых, вполне счастливых В своем обеспеченном детстве, юности, Старости и других ипостасях маразма, Четко отрепетированного, талантливо Сымитированного, ненастоящего оргазма |
| Ночь кусает себя за локти Давит в себе жестокость Убивает в себе едкий смех Ночь устает вспоминать Начинает думать Залезает в себя Штопает с изнанки Свои дыры и сквозные ранки Пьет кефир Проливает на пол Пару капель Плачет Что же дальше Может проще Может слаще? Думать о хорошем И любить безмерно Игру светотени |
На бардовом асфальте Убегающих рифм С остроконечного языка Алых аллей проспекты Раздвигают облака И туманят небо Звезды размышлений Печатают страницы прозы На заборах мизансцен Открытых ночью Радужному взору Моему и вашему И нет никаких проблем Кроме огрызков ночи и дня И их сплетений В моих и ваших глазах Расширенных зрачков От любимого слова — любовь |
| Соль твоих глаз Проедает дыры в линолеуме Боль твоих слов Выгранивает буквы на камне Комната твоих шагов - Пустыня с одиноким оазисом Руки твои — щупальца Ракообразной архитектоники Палочки Хватающие крупицы риса Жизнь твоя — лестница Бег сверху вниз В неплановой периодичности Смены позиций Ночь твоя - Серая тень на асфальте Город твой - Харьковская этажерка Мечты твои — небоскребное здание С переменчивой цифрой многоэтажной Катания на лифте С Время от времени нажатие Клавиши стоп Для того чтоб подумать При остановившейся стрелки часов О том на что действительно Стоит тратить время Отданное тебе в аренду Под процентную ставку жизни |
| НЕ ФИЗИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ Посвящается любви Д. к С. Сердце проступило под рубашкой коленным суставом. Лежу на диване, чувствую себя больным, старым, переломанной раскрошенной берцовой костью, расшатанным нервом, сорвавшегося с каната канатоходца, болевым шоком, вчера закончившимся душевным ожогом — Я люблю другого! - Шок Недоумение Душевная травма Ассоциация - Институт Учеба Спецпредмет Электроника Двухтактный каскад — курсовая, которую откладывал |
до лучшего раза, сделаю, когда о прелестях духовного, не бытового, не телесного кровосмешенья, которое мы осуществим в общаге, на кухне, на столе, попевая когда все будут друг дружку гладить, щупать, тискать, ласкать в похотливом желании мы будем, принципиально, питаться вкуснейшими Духовными пирогами |
| Монетами слез будешь расплачиваться, Но врядли расплатишься, скорее ты просто расплачешься, Разревешься, зарюмсаешь, тебе подадут платок, Ты вытрешь глазные яблоки, положив их в ладони, И будишь любоваться ими Чувствуя их теплым сухим животом ладони, Расчерченной Судьбоносных предначертаний, Которые тебе нравятся — но не уверен, что сбудутся, Ведь по телевизору тоже Но ничего не сбывается, кроме… Причем негатив сбывшийся зачастую Перенегативит в десятки раз … Который обещали в вечерних новостях, И пока эти мысли проносятся в твоей голове, Пока твоя мама или твоя девушка, или хуже того — жена Варит суп на кухне, В это время, в это самое время И Сердце убиенного им человека, который, может быть, Был плохим, но все равно, наверное, не заслужил Того, чтобы его сердце вырезал Без наркоза или хотя бы предварительной дозы алкоголя, Ведь ему, наверное, больно… больно в эти самые полминуты, В это время, в это самое время Пока ты любуешься своими глазными яблоками, Чувствуя их теплым сухим животом ладони, Смотреть своими стеклянными глазами Как в руках, совершенно постороннего, Склонного к садизму человека, Корчится его собственное умирающее сердце… |
|
нет ничего- кроме постоянного ощущения их аритмичности: когда люблю сегодня — ненавижу завтра когда ненавижу завтра — люблю сегодня… |
| Тучи вынашивают своих детей Пухлыми серыми животами Над небосводом нависая Рождая маленьких Падающих Точечными ударами На обычных и коронованных На ангелов и рогатых мерзавцев На здравых и юродивых На гениальных и не очень На понятных и непонятых На тех кому всю жизнь кажется Что жизнь — это минное поле И на тех кому кажется Что жизнь — это пена прибоя Омывающая шахматную доску На которой играют Бог и Дьявол — Дьявол и Бог… |
| Губы твои в темноте Целовать без опаски Что И будет пережевывать бытовые краски Шрамы на моем лице смотреть И на раздетом теле Будет расчесывать волосы И подстригать мне бороду Будто мне оно надо Бриться ежевечерне Вроде я хочу быть Вроде я хочу быть Вроде я хочу быть Огарком свечи Которую ежевечерне Будут пытаться поджечь… |
| 1 Вот и пришла зима, разреши одеть мне пальто серых оттенков. Я покупаю жетон - жетон в метро, еду потея. Хочется мне раздеться, хочется быть иначе, хочется выть как Тетя-продавщица, отдай мне сдачу - Я не хочу стареть, стареть в сегодняшнем дне, день дорог как память. Я не хочу плыть и опускаться ниже уровня вод Тихого Океана. Не хочется сдаваться, а продаваться тем паче, в сегодняшнем дне и в вчерашнем разреши мне остаться каплей черного кофе грубого помола, на скатерти в зеленый как напоминанье, что еще вчера было Лето, а сегодня Лета Нет… |
2 Сегодня пар из рта - как дым сигарет, не приятен не курящему человеку, не смотря на то, что ему много лет и у него нет детей, хотя он не бездетен, не смотря на то, что он не заметен среди таких же как он людей, пьющих паленую водку в прикуску с курением дорогих даже в розовом шарфе, который носил сам Карден — в годы, когда хотел казаться младше, по возможности младше И ярче, желательно ярче, на глянце модных читабельных журналов Высокой Европейской Моды |
|
Тебе на шее метки Оставил без спроса Я был уверен Что это шоколад От которого губы в коричневый цвет Но завтра с утра Ты строго с улыбкой Сказала: это засосы! Мой брат тебя и меня убьет За твои губы, |
| Улицы извиваются гусеницей восторга, я хожу по городу с простуженным горлом. Кашляю, мокроту в асфальт чихаю-сморкаясь в рукав оранжевого свитера. Нынче модно, как цвет восторга, одевать на себя оранжевые вещи и простуживать горло В паутине городских безъязыко-кричащих, убегающих бесконечно длящихся, Забывать о себе, петь дифирамбы, поднимать патриотизм на высокие храмы. Лисье свое лицо прятать в складки пальтишка, притворятся ягненком побритым до кожуры Яблочка. Не считать мелочь, отдавать ее нищим, ублажать в себе патриотические всхлипы. |
Торговать собой в свою же угоду, целовать себя, ставить себе засосы. Всем показывать и кричать в кошмар улиц: я действительно, я действительно Хотеть казаться выше, стройнее, значимей, округлив бедра, выпятив грудь вопить… вопить: Я политическая «пластитутка»! - Входи я готова. Я политическая «пластитутка»! - Я так долго ждала твоего томного взгляда, твоего чистого тела, твоих нежных слов и твоих иллюзий: что я стану чище, что я стану девой, что я буду помнить только тебя. |
|
орнамент красивых слов положить на подушку и спать тишину языком шевелить облака целовать |
Сегодня ты «умерла» тебя больше нет мое сердце тебя раздавило |