Сергій Планоядов / СИБЕРИЯ

Снег медленно опускался на пожухлые травы и лапы елей, укрывая саваном и моё мёрзнущее тело. Я лежал на раскладушке, и уже три ночи прошло с того момента, как я здесь очутился; проснулся в незнакомом месте, не в сарае своём, а в лесу, хотя от моего дома до ближайших крупных зарослей сто вёрст пути. Я заснул под звуки добротного русского транса, всю ночь блуждал по расписным водам и лугам изумрудным, а проснулся на заснеженной раскладушке, под драным пледом. Где?..

Самое страшное в том, что до сих пор не мог даже перевернуться на бок, словно паралитик — лежал и медленно, но необратимо сходил с ума. И вдруг…

Надо мной пёстрой стрелой пролетела сойка, ударилась о ель, бросила в меня снегом, а вслед за ним на голову свалилась шишка. Я мигом вскочил, словно что-то внутри меня клацнуло, отпустило пружину; забегал по поляне, как угорелый, босыми ногами истоптал снег; справил нужду под самой большой елью…

Когда я облегчился, аж задрожав от удовольствия и продрогнув ещё больше, в голову пришла пугающая мысль. Странно, трое суток лежал на холоде, но особо не мёрз, должен бы умереть, ан нет уж…

А потом пришла ещё более страшная мысль, от которой затряслись крупной дробью поджилки. ТЕСТО — РЯДОМ…

И в тот миг, как я это понял, всё и случилось. Ели хором выкрикнули УМБА-А-А-АР и по-цыгански затрясли лапами, снег посыпался жемчужной пылью, и с неба огромной массой плюхнулась насыщенная таёжными дрожжами опара, растеклась огромным блином по поляне, чуть меня не облепила, а потом собралась медленно в упруго-рыхлый шар; поднялась гордо над елями, заслонила небо от моего взора…

Я не поверил своим глазам. Через мгновение поверил, потому что не оставалось другого выхода. На опаре, прямо над моей головой, вздулся пузырь из теста, из него медленно выросли длинные уши, четыре лапы, и кусок теста упал на снег, и зайцем-беляком умчался прочь. Вслед за ним из неё отпочковались три лисёнка и один волчок с плешью на боку. Они понеслись за зайцем. Тесто вытянулось вверх, потом с надсадным вздохом снова опустилось — дышало…

Я вдруг ощутил что-то липкое на ступне, и попытался отдёрнуть ногу, но она увязла в сырой массе… Я дёрнулся ещё раз, но опара сдавила мышцы, я вскрикнул от боли — и неожиданно стало так тепло-тепло, что я захотел погрузиться внутрь, причём как можно глубже, и остаться в опаре, и запечься, если запечётся она. О Топтыга! Я едва отошёл от прошлогодней истории, когда пришёл в гости к Хлебу в психоделичную хату, и остался под ним на пару месяцев, захлебнувшись в черничном соку. Выбраться я смог лишь тогда, когда из организма вышла вся ягода… И вот снова…

Опара извергла из себя целый каскад сырых белок, и они бросились врассыпную, к приготовленным зимним гнёздам. Тесто дышало теплом и кисловатостью… Голова пошла кругом…

Я словно бы разделился надвое, одного меня уверенно втягивало в огромный свежий шар, а другой я отпочковывался и тестом падал под ёлку.

Это значило только одно, и я приготовился к неизбежному; вдруг опара задрожала от громкого утробного звука, кольцом окружившего поляну. Я мигом возвратился в себя, по колени погружённый в тесто, и посмотрел по сторонам.

Это были они! Из-за еловых крон один за другим выходили полосатые бубентигры, с повязками из красного ситца на широких мордах. У них были огромные левые ладони, и они били по ним сучковатыми колотушками. Звук проходил волной по левой лапе и вырывался из пасти, отчего повязки непрестанно колыхались и выпускали пар. Звуки из отдельных ударов постепенно слились в поток бескомпромиссного сибирского транса. Тесто ему подвластно, вспомнилось в самый последний момент…

Я принялся высвобождаться из вязкого плена, тщательно счищая с себя липкие комки; бубентигры тем временем окружили опару плотным кольцом, неистово ударяя колотушками, и она пошла волнами вверх-вниз, потом ходуном. Кольцо становилось всё меньше и меньше, и вскоре гигантский шар сжался до размеров колобка. Один из бубентигров наклонился, чтобы взять его, но колобок ловко и внезапно, с визгом ЗВИ-И-И-ИТЬ, прошмыгнул под ногами, задев и выпачкав полосатый хвост, и умчался в таёжные дебри.

Бубентигры выкрикнули боевой клич и гуськом побрели за ним…

Кто-то прикоснулся к моей ноге, мохнатый и тёплый. Я поглядел вниз — это был сын алого енота. С его помощью я добрался домой…

© Сергей Планоядов 2005