Сергій Планоядов / ХАТА, ГДЕ ЕСТЬ ПСИХОДЕЛИЧНАЯ ТУСА
Заяц встретил меня на окраине леса, весь припорошенный снегом, с мешком моркови за спиной. Махнул мне своей мясистой задней лапой, и прыжками понёсся по сугробам. Я побежал вслед, собирая на ходу заледенелые сосновые шишки, и складывая их в торбу. По правую руку от меня мчалась облезлая лисица, скаля клыки и завистливо поглядывая на шишки. Я бросил в неё килограммовым снежком, и она исчезла в сугробах…
Отпечатки беглых заячьих пяток привели меня к усеянной чёрными корягами поляне, над которой мрачным холмом возвышалась хата, и пускала плотные клубы дыма, плевалась сажей в белеющие облака…
В хате была дверь, сплетённая из осиновых кольев, скреплённых вместе старыми гипсовыми повязками… Сквозь щели пробивался неловко жёлтый свет, окрашивая в яркое снег и стоящего рядом зайца…
Я собрался было постучать в дверь, но ушастый опустил свою тяжёлую лапищу мне на плечо, потянул назад. Я взглянул в его неуютные красные глаза, и отшатнулся, ибо то, что я увидел там…
Заяц отвернулся, вставил морковку в замочную скважину и отпер дверь. Из хаты повеяло пирогами с черникой. Знатное лакомство предвидится сегодня… Я проследовал внутрь…
Хлеб сидел на печи, томился от жары, укрытый лоскутным одеялом, с подгоревшей уже коркой на пятках. От него интенсивно несло лесными ягодами, и я невольно сглотнул слюну…
Хлеб услышал меня, тяжело повернулся, запыхтел, затрещал сухой коркой… Выпустил пар изо рта.
Никак на черничку пожаловал?Ага, на пироги да на ягоды, да транс послушать, коль так…
Экий ты, однако… Транс ему подавай сразу…
Нну…
Не ел пирогов — не будет транса…
А много
Мешка два будет… Отъешься так, что…
И самовар медный, как в прошлый раз?..
Самовар оказался латунным, ужасно потёртым и прошитым стальными нитками. Медведи, видать, потрудились… Я принялся за пироги с черникой, а Хлеб тем временем поджаривал на печке левый бок и, ворочаясь под одеялом, пыхтел, а иногда даже всхлипывал, отчего черника убегала из пирога и шеренгами выкатывалась в лес…
Живот мой вскоре вздулся и посинел, пробивались сочные ягоды тёмными прожилками сквозь кожу, но я затянул кушак потуже, попил чаю на волчьей ягоде и листьях мандрагоры, и подсел к Хлебу на раскалённую печку, накрылся уголком одеяла и стал ждать…
Веки всё тяжелели, давили на глаза, а никто не приходил. Хлеб уже перевернулся и поджаривал второй бок, а я истекал черничным потом и засыпал…
Вдруг в хату ворвался холодный ветряной ком, а вслед за ним стая зайцев в разноцветных шёрстках, прыгающих и смеющихся, а вслед за ними приковылял и старый трансер, обутый в истоптанные лапти из флюоресцентного лыка…
Зайцы мгновенно образовали плотное кольцо вокруг деда, а Хлеб подтянул к себе берёзовой коры пульт. Из развешанных по углам сов полились потоки чистого транса… Дед лихо рванул в пляс…
Ого!…Ага!..
Зайцы сидели кольцом и восхищённо охали и ахали, отбивали задними лапами ритм, а трансер ловко подпрыгивал под потолок, молотил лаптями дощатый пол, и пот ручьями стекал по седой бороде его, а глаза ярко блестели под нависшими косматыми бровями… Душа его поднялась над лесом…
Я сидел в луже черничного сока, а мою правую ногу подмял под себя Хлеб. Мне стало очень неуютно вдруг, я повернулся, чтобы освободиться, и встретился с ним взглядом…
И понял, что Хлеб меня отсюда не выпустит…
Ведь он уже полностью испёкся, и теперь мог есть…
Я не успел и крикнуть, как он подмял меня под свой огромный живот…
Нннноооо… Я же съел чернику… И чаю попил…Я знаю…
Трансер внезапно повалился на пол, и зайцы молча бросились врассыпную…
Я остался под Хлебом…
© Сергей Планоядов 2005