Сергій Планоядов / Поезії
АНТАЙТЛДСолнечный день теплого одиночества
Бликами солнца скользит
По выбравшейся из паутины душе
За глотком алкоголя.
Сесть бы с гирляндой цветов
На праздничный электросостав
И мчаться по узкому зипперу рельс
К далекому светлому счастью.
Может, позволить себе пострадать,
Может, немного туда не доехать,
А, крылья расправив, слететь в глубину,
Туда, где есть шанс утонуть навсегда.
Хотя, я ведь просто цветок,
И
А мои лепестки совсем не годятся,
Слишком слабы.
Лишь птицы владеют чудесным искусством
Страдать по желанию — где и когда;
А мне удостоена честь
Быть опавшим.
И всё.
В никуда.
БЕЗ ТЕБЯ
Я готов и хочу растереть в порошок
Субмикронного размера
Своё тело, и не только…
Взрезать по линиям и сбросить
Вонючую, потную, плотную
Кожу из клеток своих…
Разбросать по тайге, в корни сосен
Свою ненужную плоть,
Пусть деревья растут,
Они ведь нужней
И важней — ДАЮТ КИСЛОРОД…
Зачем только я им дышу,
Без тебя…
ДЕВОЧКА
Застреваешь, словно в сердце кость,
Каждый раз, когда во сне приходишь,
Мой маленький будда,
С которой я вместе слушаю плеер,
Один на двоих…
И бродим по темным пространствам завода,
Под хитросплетеньем сочащихся труб,
Или по влажным садовым аллеям,
Пропитанным запахом вишен цветущих;
Или сидим на блестящих и
Круглых приречных камнях,
Свесив в глубины прохладные ступни…
Потом… ты внезапно уходишь…
А я просыпаюсь…
Счастливый…
КРИСТАЛЛ
Мне холодно,
Ледяной узор рельефно лежит на моём теле,
И корни этих причудливых
Белых цветов
Прорастают в меня,
Вытягивают жидкие соки,
Растут…
Красивые, очень холодные
Лилии…
Я утрачиваю память о том
Времени,
Когда мне было тепло и счастливо,
И радостно,
Шелест листьев, ЖИВЫХ,
И вибрация лучиков солнца,
До наступления холода мне ненавистного,
И стук птичьих клювов о крошку…
Красивые, очень холодные лилии,
В инее…
И вся беда в том, что нравится
Мне
Состояние это, когда даже жалость
Невкусной становится,
А попросту из сплава машиной являешься,
Что роет бездумно, упорно
В минусе сорокаградусном грунт,
Может, остановиться…
Красивые, очень холодные лилии, в инее,
Не трогать…
Остановиться бы надо, замёрзнуть
Металлом и смазкой,
Но атомный блок безысходно работает,
Чётко,
До тех пор, пока не разрушен,
А его разобрать не позволит
Программа,
Хотелось бы сбоя,
Наверняка…
Так и буду трудиться в прозрачном
Холодном пространстве,
Механикой совершая
ЦИКЛ номер 1,
ЦИКЛ номер 2,
ЦИКЛ номер 3,
ЦИКЛ номер 4,
И снова повтор
Тупых,
Не нужных
Ни мне,
Ни ей,
Никому
Операций…
Красивые, очень холодные лилии, в инее, не трогать,
Ведь из кристалла
Могу прикоснуться я к ним,
И ни к чему больше,
Им не надо тепла,
Так, как и мне,
Иначе бы я его получил,
Но нет…
СНОВА
ВРЕЗАЮСЬ
ЛЕЗВИЕМ
В
ГРУНТ…
МЕЧТА
Смешать бы миксером полтонны звездной пыли,
Что белым снегом осыпается с ресниц,
Добавить теплых мыслей, что застыли
На языке, утратившем способность говорить.
Взбить до легчайшей и прозрачной пены,
С водоворотом радости внутри,
И выплеснуть на потолок и стены,
И из окна — на новые миры.
И пусть она украсит небосводы
Узором млечным, и в глазах моих
Распустятся цветы иной природы.
Далекая Вселенная, играй! Кружи!
ОСЕНЬ
Хорошо…
Хорошо бы
Лежать
Прелым листом, пожелтевшим
От старости,
Среди наваленной кучи таких
Же,
Чувствовать стрелы
Добрейшего солнца,
Что согревает упавшее
Плоское тело
С костью прожилки,
Отломанной…
Лишь бы
Не набросали сверху
Грязного мусора,
Полупрозрачного
Пластика
С химией…
ПРОВОДЫ
Запах вишен цветущих
Меня по ночам окружает.
Выходит зима… из меня…
И под солнцем сгорает;
И каплями талой воды
Расцветает
Весна…
ПЯТЬ ЧУДЕСНЫХ ДЕРЕВЬЕВ
Пять чудесных деревьев,
Прекрасных акаций
Растут из асфальта роскошно,
Словно женское нежное тело,
И скромно, стильным японским изломом,
Простым, словно хокку Басё,
Но создающим свой собственный мир,
Атмосферу густую,
И
И крон поднебесных резной изумруд,
Тень создающих на асфальте упорном,
Произрастая насквозь
Стволами
Пяти чудесных деревьев,
Прекрасных акаций…
СКОРОСТЬ
(из цикла «броненосцы ктулху»)
Велосипедист более быстрый ездок,
Чем слабоногий неспешный ходок.
Крутится ось, спицы свистят:
Свись!!!
Свись!!!
Свись!!!
Ветер в лицо бьет
Подушкой ладони,
Иногда с запахом
Гари,
Иногда — кошачьих
Нестарых
Невкусных
И некрасивых
Фекалий…
Крути педали,
Господин скоростной
Человек…
Мел разделительного
Мазка
Разрезает
Дорогу,
Как сливочный торт,
Пополам…
Ам!
Уииить!!!
Скорость кружит
Голову,
Соловьи летят туда!
Ого!!! Ого!!! ОГО!!!
Ах, да…
Спасайтесь, кто
Может!
Матроска!..
ТЕБЯ…
Тебя уже нет со мной рядом
Глухую бездонную вечность, и в доме
Я тихо брожу исчезающей тенью,
Дрожа под безумным закатом свечей.
На стенах, покрытых кирпичным ажуром,
Лениво качаются мутные тени,
Сочась из пробоин в моей черепушке,
Взломанной к черту игрушки Пандоры.
Тебя уже нет со мной рядом,
Ты просто пошла прогуляться
В синеющих сумерках хвойного леса,
И сбилась с протоптанной тропки…
Тьма комнат и тихих утроб коридоров
Склоняется черной лохматой собакой
И воздухом спертым из пасти голодной
Дышит в больные останки лица.
Тебя уже нет со мной рядом,
Я чувствую телом, что ты не вернешься,
Такой, какой ранее я ощущал…
И знаешь, я понял: когда мы не можем
найти
под, это не повод для грусти, ведь оно не
исчезло, а просто сменило свой облик, и
безуспешны поиски любви, которую я оставил
перед уходом в твоем сердце, она теперь
играет другую роль, ненависти ли, равнодушия,
смысла это не имеет, ведь
Тебя уже нет со мной рядом.
Прости, не успел попрощаться.
ТЁМНЫЕ НИТИ МОЕГО СОСТОЯНИЯ
Тонкая плёнка солёного пота меня отделяет от мира,
Дрожащая каждой своей полупрозрачной каплей мутного цвета,
Которые слиты в единый надкожный покров,
Покрывающий тело моё мёртвое в свете этой луны…
Меня погрузило в ужасные сны
Одурманенного атропином
Меня…
Сталь ножниц в руку худую ложится приятной прохладой,
Пробный разрез в воздухе плотном, густом застывает,
Похожий на безысходный змеи подколодной зрачок,
Когда уже порция жидкого яда канал костяного клыка покидает,
Переходя в мягкие ткани
Одурманенного атропином
Меня…
В удушающее тёмном и пеплом наполненном кубе спальни,
Где я возлежал, опоздавший намного для возрождения зла,
Не успевший свою ненужную господу душу отдать,
Швы нахожу, которые все мои части скрепляют в кучу одну,
И клювом стальным разрезаю
Одурманенного атропином
Себя…
ТЕМПЕРАТУРА °С
Окраину города все еще душила ночь, глухо и надежно
Утрамбовывая хлопья ветра в голые кроны акаций,
Коряво растущих вдоль.
Я кренился из стороны в сторону сосновой мачтой,
Озябшими пальцами перебирая влажные водоросли волос.
Из кожи сочился океан.
Под ногами высохшая грязь, одолевшая старый асфальт,
А из глубины доносятся слабые вскрики о помощи,
Сквозь решетку люка.
Наклонившись над прикрытой от падения бездной,
Я различил белизну савана, полузатопленную шумной водой,
И видящий меня огромный глаз.
Убегаю. Прочь, прочь, к реке, но он меня видит, очень!..
У забора падаю, прислонившись спиной, голова — взрыв,
И внутри очень душно, очень жарко. Невозможно.
Ножом вспарываю себе живот, сквозь рубашку,
И становится еще жарче, а потом легче. Я вижу
Выпрыгивающих из моей полости радужных кроликов,
Исчезающих в темноте под забором.
Последним, самым ярким кроликом, я покидаю
Влагу моего тела. Как легко и чудесно!
Почему я не догадался раньше.
ЗИМНИЙ ВЕЧЕР В ОСАКЕ
***
С хрустом вошла мне под ребра
Ветвь пораженного дуба.
Гроза началась.
***
Брошена морем на льду,
Слизь превратилась в кристалл.
Замерзла медуза.
***
Укутавшись плотно котом,
Найденным мною в сугробе,
Я согреваюсь.
***
Льдинки вонзились в лицо…
На снежном проспекте упал,
Споткнувшись о трупик младенца.
***
Молится Богу еврей,
В луже крови распластавшись.
Резвятся скинхеды.
***
(о фильме)
Белое солнце пустыни
Светит упрямо в глаза.
По шею в песке.
***
Красное, красное, желтое,
Синее,
Ох и грибы!
***
Божественный свет поутру
Растопил силуэты домов.
Реактор. Взорвался.