Арина Байшевская / Ессе

Сегодня, как никогда, хотелось улететь… Вот так: взмахнуть подрубленными крыльями, вскрикнуть от боли—и улететь. Подняться в небо, где никто не дергает короткую веревку и не тянет вниз.

Там хорошо, там спокойно…. И хотя мой бурный нрав требует постоянной смены эмоций, подсознательно я стремлюсь к тому умиротворению, какое испытывают в небе.

Его нельзя не любить—такое безграничное, притягательное, свободное небо. Оно парадоксально: ты смотришь вверх, запрокинув голову назад, и тонешь в его глубокой бездне….

Не разу не видела одинокой птицы парящей высоко в небе. Одиночество опускает на землю. Одному в вышине тяжело и страшно. У птиц, как у людей, те же законы стаи. Слабые ждут момента, чтобы крикнуть «Акела промахнулся!». И не важно, как это прозвучит—словами или птичьих криком—смысл не меняется. Все мы одной породы.

Тогда, получается, что мое желание вырастить сильные крылья и взмыть ввысь—это всего лишь возможность увидеть себя в другой ипостаси?...

Мысли терзали и голову, и душу, но все равно хотелось улететь: взмахнуть подрубленными крыльями—и улететь.

Я собрала всю волю в кулак, и , взмахнув подрубленными крыльями в последний раз, больно упала о землю...